ПРИКЛЮЧЕНИЯ - Владетель Баллантрэ

Индекс материала
Владетель Баллантрэ
Стр. 2
Стр. 3
Стр. 4
Стр. 5
Стр. 6
Стр. 7
Стр. 8
Стр. 9
Стр. 10
Стр. 11
Стр. 12
Стр. 13
Стр. 14
Стр. 15
Стр. 16
Стр. 17
Стр. 18
Стр. 19
Стр. 20
Стр. 21
Стр. 22
Стр. 23
Стр. 24
Стр. 25
Стр. 26
Стр. 27
Стр. 28
Стр. 29
Стр. 30
Стр. 31
Стр. 32
Стр. 33
Стр. 34
Стр. 35
Стр. 36
Стр. 37
Все страницы
   Стивенсон Роберт Луис
   Владетель Баллантрэ
 
   Изд. "Правда", Москва, 1981 г.
   OCR Палек, 1998 г.
 
 
   ПРЕДИСЛОВИЕ К РОМАНУ "ВЛАДЕТЕЛЬ БАЛЛАНТРЭ"
 
   Будучи давним, закоренелым странником,  издатель  дальнейших  страниц
все же кое-когда наезжает в город, уроженцем которого он  счастлив  себя
назвать, и мало у него бывает ощущений более странных,  более  горестных
или же более целительных, чем во время таких вот наездов. В чужих  краях
он появляется нежданно-негаданно и привлекает к себе внимание, совсем не
рассчитывая на это; в своем же городе все выходит наоборот, и ему  оста-
ется только дивиться, как плохо его здесь помнят. В других местах на не-
го благотворно действует каждое приятное лицо: вот этот  человек,  может
быть, станет ему другом; здесь он с болью в  сердце  бродит  по  длинным
улицам в поисках лиц и друзей, которых уже не встретит. В других  местах
его восторгает все новое; здесь терзает исчезновение старого.  В  других
местах ему довольно быть теперешним самим собой; здесь его равно  гнетут
сожаления о том, каким он был когда-то, и о том, каким надеялся стать.
   Вот что он смутно чувствовал по дороге с  вокзала  в  последний  свой
приезд на родину; чувствовал и в ту минуту, когда вышел из кэба  у  дома
своего друга, присяжного стряпчего мистера Джонстоуна Томсона, у которо-
го должен был погостить это время. Сердечный прием, лицо, не так уж  из-
менившееся, несколько слов, напомнивших былые дни, шутка, вызвавшая смех
у обоих, увиденное мельком, на ходу: белоснежная скатерть, отсвечивающие
боками графины и офорты Пиранези на стенах столовой - все это  препрово-
дило его в отведенную ему спальню в более легком  расположении  духа,  и
когда, несколько минут спустя, они с мистером Томсоном сели рядышком  за
стол и отдали дань былому предварительным бокалом,  у  него  отлегло  от
сердца, он уже почти отпустил себе две непростительные погрешности:  то,
что покинул когда-то свой родной город, и то, что вернулся сюда.
   - Я приберег кое-что подходящее для вас, - сказал  мистер  Томсон.  -
Мне хотелось отпраздновать ваш приезд,  дорогой  мой  друг,  потому  что
вместе с вами меня снова посетила моя молодость, правда, в сильно потре-
панном и увядшем обличье, но... ничего иного от нее не осталось.
   - И на том спасибо, - сказал издатель. - Но что вы  считаете  так  уж
подходящим для меня?
   - Сейчас мы к этому приступим, - сказал мистер Томсон. - Судьба  дала
мне возможность отпраздновать ваш приезд и подать вам  на  десерт  нечто
весьма своеобычное. Тайну!
   - Тайну? - повторил я.
   - Да, - ответил друг издателя. - Тайну. Она может оказаться пустяком,
но может дать и, очень  многое.  Впрочем,  пока  что  перед  вами  нечто
действительно таинственное, ибо вот уже почти сотню лет этого  никто  не
видел; перед вами нечто весьма высокого порядка, ибо дело касается одно-
го титулованного семейства, и, по-видимому, вы столкнетесь с мелодрамой,
ибо, судя по сопроводительной записке, речь тут идет о смерти.
   - Я, кажется, никогда не слышал более туманного или более многообеща-
ющего вступления, - проговорил его собеседник. - Но что же это такое?
   - Вы помните контору моего предшественника, старого Питера Мак-Брайе-
ра?
   - Прекрасно помню. При встречах со мной  он  всегда  бросал  на  меня
горько-укоризненные взгляды и скрыть чувство горечи ему не удавалось.  Я
питал к этому человеку интерес как к личности  исторической,  но  взаим-
ностью у него не пользовался.
   - Нет, нет, мы на нем не задержимся, - сказал мистер Томсон.  -  Смею
думать, что старик Питер знал обо всем этом не больше, чем знаю я.  Дело
обстоит следующим образом: после него осталась целая кипа старинных  до-
кументов и железные шкатулки с бумагами. Часть их была из архива  самого
Питера, часть перешла к нему от его отца, Джона, - основателя их  юриди-
ческой династии, человека в свое время примечательного. И  среди  прочих
бумаг в этом архиве хранятся документы семейства Дэррисдиров.
   - Дэррисдиры! - воскликнул я. - Друг мой, это  же  крайне  интересно!
Один из них уезжал на север в 45-м году, у другого были какие-то  стран-
ные дела с дьяволом - об это м, кажется, есть в "Хрониках" Лоу, - а  за-
тем в их семье произошла загадочная  трагедия.  Что  там  случилось,  не
знаю, но было это много позднее, лет сто назад.
   - Больше, чем сто, - сказал мистер Томсон. - В 1783 году.
   - Откуда вы это знаете? Я говорю о чьей-то смерти.
   - Да, о прискорбной кончине милорда Дэррисдира и его брата, владетеля
Баллантрэ, постигшей их обоих в жестоком междоусобии,  -  сказал  мистер
Томсон таким тоном, будто цитируя по памяти. - Не так ли?
   - Я, признаться, встречал всего лишь невнятные ссылки на это в разных
хрониках, - сказал я, - и слышал еще более невнятные предания от  своего
дядюшки (вы его, кажется, знали). Мой дядюшка жил в  детстве  неподалеку
от Сент-Брайда; в его рассказах было и про тамошнюю аллею,  перегорожен-
ную и всю заросшую травой, и про большие ворота, всегда на запоре, и про
последнего хозяина поместья, который жил в задних покоях замка со  своей
старенькой незамужней сестрой. Люди они были тишайшие, бедные, но вместе
с тем чувствовалось в этой скромной, ничем не примечательной чете что-то
возвышенное: ведь все же они были последними потомками  людей  отважных,
неуемных. А местные сельские жители даже питали страх перед ними, издав-
на наслушавшись разных кривотолков про этот род.
   - Да, - сказал мистер Томсон. - Последний хозяин поместья, Генри Грэ-
ем Дьюри, умер в 1820  году.  Его  сестра,  достопочтенная  мисс  Кэтрин
Дьюри, - в 1827-м. Это я давно знаю, а просмотренное мною  за  последние
несколько дней подтверждает, что были они, как вы говорите,  люди  поря-
дочные, тихие и небогатые. Сказать правду, на поиски пакета, который  мы
с вами сегодня вскроем, меня навело письмо милорда.  У  него  затерялись
какие-то документы, и он написал Джеку Мак-Брайеру, спрашивая, не  обна-
ружатся ли они среди тех, что опечатал некий мистер Маккеллар.  Мак-Бра-
йер ответил, что все опечатанное Маккелларом  написано  его  собственной
рукой и носит, насколько ему известно, чисто повествовательный характер,
а дальше следовало: "Я не вправе вскрывать пакет до 1889  года".  Можете

себе представить, как эти слова взбудоражили меня.  Я  занялся  разбором
всего архива МакБрайера и наконец наткнулся на этот пакет, который (если
вы не хотите больше вина) я не замедлю вам показать.
   В курительной, куда мой хозяин привел меня, лежал пакет,  скрепленный
печатями и обернутый листом толстой бумаги со следующей надписью:
   "Документы касательно жизни и прискорбной кончины ныне покойных лорда
Дэррисдира и его старшего брата, Джемса, именуемого владетелем  Баллант-
рэ, постигшей их обоих в жестоком междоусобии. Документы сии переданы  в
руки присяжного стряпчего Джона Мак-Брайера по улице Лонмаркет в  городе
Эдинбурге сентября 20 в лето от Рождества Христова 1789, с тем чтобы  он
держал их в тайне впредь до истечения ста лет, а именно до  сентября  20
1889 года.
   Составил и записал я, Эфраим Маккеллар, без малого сорок  лет  бывший
управителем поместья Его Светлости".
   Так как мистер Томсон человек женатый, я не стану  говорить,  сколько
пробило на часах, когда мы с ним перевернули последнюю из следующих  да-
лее страниц. Добавлю лишь, какими словами мы обменялись.
   - Вот вам готовый роман, - сказал мистер Томсон. - Все,  что  от  вас
тут потребуется, - это добавить пейзаж, развить характеры  и  подправить
слог.
   - Любезный друг мой, - сказал я. - Вашим трем советам я как раз и  не
последую даже под страхом смерти. Это надо выпустить в свет так, как оно
есть.
   - Да эти записки голые, будто лысина! - воскликнул мистер Томсон.
   - По-моему, нет ничего интереснее, чем такой вот голый слог, -  отве-
чал я. - Что же касается лысин, то, по мне, пусть вся литература облысе-
ет (если вам угодно) да, пожалуй, и все авторы, кроме одного.
   - Ну что ж, - сказал мистер Томсон. - Поживем, почитаем.
 
 
   ГЛАВА I
   ОБЗОР СОБЫТИЙ ЗА ВРЕМЯ СТРАНСТВОВАНИИ БАЛЛАНТРЭ
 
   Полная правда об этих странных делах - вот чего давно ожидало от меня
всеобщее любопытство, и она, несомненно, будет встречена всеми с одобре-
нием. Случилось так, что последние годы я был  накрепко  связан  с  этой
семьей, и едва ли найдется в живых хоть один человек, который лучше меня
мог бы разъяснить все происшедшее и который сильнее  меня  стремился  бы
рассказать обо всем полную правду. Я знал Баллантрэ; о многих  потаенных
ступенях его жизненного пути у меня есть достоверные  письменные  свиде-
тельства; я был почти единственным, кто сопровождал его в последнем пла-
вании; я был одним из участников того зимнего путешествия, о котором хо-
дило так много рассказов, и я присутствовал при его смерти. Что же каса-
ется моего покойного господина, лорда Дэррисдира, - я служил ему и почи-
тал его почти двадцать лет, и чем ближе его узнавал, тем больше было это
почтение. Вообще говоря, я считаю,  что  такого  рода  свидетельства  не
должны пропадать без следа; правдой я могу оплатить свой долг памяти по-
койного лорда; и мне кажется, что мои последние годы  протекут  глаже  и
седины мои спокойнее будут покоиться на подушке, когда  долг  этот  мною
будет оплачен.
   Дьюри из Дэррисдира и Баллантрэ были со времен Давида Первого [1] од-
ной из самых крепких семей югозапада. Песня, которую и до сих пор поют в
округе:
   Страшен врагам наш лорд Дэррисдир,
   Выводит он в поле сотни секир, - говорит о  древности  их  рода;  имя
Дэррисдиров упоминается и в другой песне, которую приписывают самому То-
масу из Эрсельдуна [2], насколько основательно, сказать не могу, и кото-
рую иногда приурочивают - не знаю, справедливо ли - к событиям, о  кото-
рых я поведу рассказ:
   Двое Дьюри у нас в Дэррисдире, -
   Не ужиться им в замке вместе;
   Жениху день свадьбы горек,
   Но горше был день тот невесте.
   Что достоверно и закреплено историей - это их деяния, не  всегда  (по
теперешним понятиям) похвальные. Семья испытала на себе  в  полной  мере
все взлеты и падения, которые так обычны были  для  знатных  шотландских
фамилий. Но все это я миную для того, чтобы сразу перейти к  достопамят-
ному 1745 году, когда завязаны были узлы разыгравшейся позднее трагедии.
В то время неподалеку от Сент-Брайда, на берегу залива Солуэй, в  старом
замке - родовом поместье Дэррисдиров  со  времен  Реформации  [3],  жила
семья, состоявшая из четырех человек. Старый лорд, восьмой в своем роду,
был не стар годами, но преждевременно одряхлел; постоянное место его бы-
ло у камина - там он сидел в подбитом мехом плаще, читая свою книгу. Ма-
ло для кого находилось у него хоть слово, а худого слова от него не слы-
хал никто.
   Так он и жил - образец старого, удалившегося от дел домоседа, но  ра-
зум милорда был изощрен чтением, и он слыл гораздо умнее, чем мог  пока-
заться с первого взгляда.
   Старший его сын, носивший титул владетеля Баллантрэ, получил при кре-
щении имя Джемса и перенял от отца любовь к серьезному чтению, а отчасти
и его манеры; но то, что было сдержанностью в отце, стало в сыне  злост-
ным притворством. Он был общителен, вел разгульный образ жизни: допоздна
засиживался за вином, еще дольше - за  картами;  его  считали  в  округе
опасным волокитой, и всегда он был зачинщиком всех ссор.
   Он первым ввязывался в дело, но замечено было, что он неизменно выхо-
дил сухим из воды, а расплачиваться за все приходилось  его  сообщникам.
Были у него, конечно, и недоброжелатели, но для  большинства  эта  удача
или увертливость лишь упрочила его славу, и от него ждали многого в  бу-
дущем, когда он остепенится.
   На его репутации было одно действительно черное пятно; но дело было в
то время замято и так обросло всякими кривотолками еще до моего  появле-
ния в тех местах, что я не решаюсь излагать его здесь. Будь это правда -
это было бы непростительным укором для такого юноши, будь это выдумка  -
это была бы непростительная клевета. Я считаю необходимым отметить,  что
он всегда хвалился своей неумолимостью и, возможно, убедил в  этом  мно-
гих, недаром слыл он среди соседей человеком, которому опасно  перечить.
Словом, этот молодой дворянин (в 45-м году ему не было  еще  и  двадцати
четырех лет) не по летам прославился в своих краях.
   Не мудрено поэтому, что мало кто слышал о втором сыне, мистере  Генри
(моем покойном лорде Дэррисдире). Не было в нем крайностей ни в  дурную,
ни в хорошую сторону, а был он простой, честный человек, как  многие  из
его соседей.
   О нем мало кто слышал, сказал я; вернее будет - о нем мало кто  гово-


 
Черепичные кровли гибкая черепица цементная.