ПРИКЛЮЧЕНИЯ - В диком рейсе

Индекс материала
В диком рейсе
Стр. 2
Стр. 3
Стр. 4
Стр. 5
Стр. 6
Стр. 7
Стр. 8
Стр. 9
Стр. 10
Все страницы
Курт Кламан.

                               В диком рейсе

                      Перевел с немецкого Л. МАКОВКИН
                           Журнал "Вокруг света"
                           Рисунки В. КОЛТУНОВА


     Мы должны были сниматься с якоря назавтра  в  полдень.  Но
прежде   чем   это  произошло,  "Артемизию"  ожидала  маленькая
сенсация: на судно явился Мак-Интайр...
     Нам позарез нужен был еще  один  кочегар.  Место  у  котла
левого  борта  пустовало.  Парень, что прежде шуровал топки, не
вернулся в Дурбане с берега.  Обязанности  его  вынуждены  были
разделить  остальные,  и  эта дополнительная каторжная работа в
адской жаре кочегарки была у ребят просто как кость в горле.
     Я как раз сменился с  вахты  и  стоял  рядом  с  Жоржем  у
релингов, когда прибыл новый кочегар.
     - Эй  ты,  ублюдок! - раздался на пирсе зычный голос. -
Дорогу королю ирландскому! Или ты не рад его прибытию?
     Это был Мак - Интайр. Рикша остановился в нескольких шагах
от трапа. Подъехать ближе ему мешали тюки с  товаром.  Портовый
инспектор, португалец, приказал рикше, мускулистому негру банту, высадить
своего пассажира. Тот отстегнул лямку и опустил оглобли коляски на землю.
Однако седок и не подумал сойти, а остался гордо сидеть на потертом
бархатном кресле, словно король на своем троне. Наверное, инспектору и
впрямь следовало немного усомниться: вдруг рикша на самом деле привез сюда
короля ирландского?
     По крайней мере, у парня были и корона, и мантия: поношенная
шестипенсовая кепочка и застиранная кочегарская блуза с оторванным правым
рукавом. Старые широкие парусиновые штаны свисали складками, а довершали
наряд веревочные туфли, которые моряки повсюду плетут от скуки из старой
каболки.
     Впрочем,  инспектор,  самонадеянный  толстяк, уже и думать
забыл об этом "чокнутом" морячке и всецело  погрузился  в  свои
товарные  махинации.  Ирландец  сидел,  прямой  как столб, и -
необыкновенное  дело!  -   его   костистое   лицо   прямо-таки
светилось.  Даже  здесь,  в Африке, па нем не было ни малейшего
следа загара. Трудно сказать, что же, собственно, в  этом  лице
сразу  бросалось в глаза. Черты его были мелкие, и острые, кожа
- тугая, гладкая; блестящие белые зубы прикрыты узкими губами.
Да плюс ко всему - маленький острый носик и неглубокие глазные
впадины, в которых  сидели  водянистые  глазки.  Крохотные  уши
плотно  прижимались к черепу, и поначалу мне показалось, что их
и вовсе нет.
     Мы перевесились через релинги  в  предвкушении  спектакля,
ощущая,  что основные события еще впереди и что на судно явился
необычный бичкомер (1), непростой "истребитель рома". Тех-то мы
прекрасно знали - взвинченных, обидчивых, отличающихся большой
нелюбовью ко  всякого  рода  работе.  "Король  ирландский"  был
совсем  не  такой.  Он  продолжал  сидеть в коляске и требовал,
чтобы его довезли  до  самого  трапа.  Вокруг  собрались  люди.
Работа   приостановилась.  Словно  бледный  монумент,  восседал
ирландский кочегар на выцветшем бархате своего трона-кресла. Не
стесняясь  в  выражениях,  он  поносил  инспектора  и  докеров,
которые  не  освобождали  ему  дорогу. От столь ярого упрямства
люди растерялись.
     - Не дай бог, увидят это "дед" или чиф (2),-сказал я, -
они ведь мигом наладят его с судна.
     - Ну нет, этого парня им на четыре кости не поставить, -
отозвался Жорж.
     На шум выглянули из кают-компании  офицеры  и  тоже  стали
наблюдать  за  представлением  с  палубы.  Инспектор  между тем
закусил  удила.  Он  закричал  на  ирландца  и  попытался  даже
вытащить.   его  из  коляски.  Однако  тот  по-прежнему  глыбой
восседал  в  своем  кресле.   Инспектор   кликнул   на   помощь
десятника-метиса.
     - Сейчас ты увидишь потрясающий аттракцион, - сказал мне
Хапни.  -  Король  ирландский совершит перелет со своего трона
прямиком в воду. Взгляни на ручищи этого метиса. Он же  сделает
из парня отбивную!
     Однако к тяжелой руке, опустившейся на его плечо, ирландец
отнесся  не  с  большим трепетом, чем к обыкновенной докучливой
мухе. Он небрежно смахнул ее в сторону и тут же с  молниеносной
быстротой (мы едва успели уловить это движение) выдвинул вперед
нечто  бледное,  вроде  шатуна  паровой машины. "Шатун" ухватил
жирного инспектора за запястье и раскрутил в воздухе. Тянул  же
тот,  ей-ей,  не меньше чем на два центнера. Неистовый ирландец
без всяких видимых усилий вертел орущего благим матом  толстяка
над головой - совсем как ковбой, собирающийся метнуть лассо. И
вдруг,  прочертив  в  воздухе  четкую  траекторию,  пухлое тело
перемахнуло через наши  швартовы  и  метрах  в  пяти  от  пирса
шлепнулось в воду.
     У  Хайни  выпала  изо  рта сигарета. Не проронив ни слова,
глазели мы на происходящее. Нет, там, внизу, сидел не  человек.
Это  была  хорошо  смазанная  машина!  Стоило  "машине" сделать
несколько шагов к  воде,  как  зрители  тотчас  попрятались  за
вагонами и грудами ящиков.
     Ирландец  вытащил  из кармана окурок и, чиркнув спичкой, с
удовольствием затянулся.  Затем  размеренным  шагом  подошел  к
ящикам, заслонявшим ему дорогу к трапу. Не обращая ни малейшего
внимания  на  безбилетных  зрителей,  он нагнулся и с легкостью
опрокинул весь штабель в воду, словно  тяжелые  ящики  были  не
более чем картонками из-под обуви. Полный достоинства, вернулся
он  к  коляске,  уселся  на  "трон"  и снова отдал приказ рикше
подъехать к самому трапу. Здесь он вышел, заплатил  (мы  поняли

это  по  довольной  мине  банту)  королевские  чаевые  и  гордо
прошествовал на наше судно.
     Мы стремглав кинулись на левый борт.  Ящики  колыхались  в
воде.  Мокрого  насквозь  инспектора  выудили грузчики. Полицию
звать он не стал. Позора и без  того  было  достаточно.  Срывая
злость,  он гонял своих людей, требуя поскорее извлечь ящики из
воды. Сойдет ли это "королю"  с  рук?  Едва  ли:  ведь  офицеры
видели все с палубы.
     Ирландец поднялся по трапу на бак и спросил меня:
     - Как называется коробка? Словно считая, что и так сказал
слишком  много,  он  остановился и выжидательно полуобернулся к
нам, впрочем, не удостаивая никого взглядом. Вопрос  был  задан
тоном, не терпящим отсрочки.
     - "Артемизия",  Гамбург, - сказал я, в. мыслях видя себя
уже летящим по воздуху.
     - Откуда? - спросил он.
     - Из Занзибара, -  поспешил  ответить  Хайни.  Всем  нам
вдруг  стало  как-то очень неуютно, едва этот человек глянул на
нас своими бледными рыбьими глазами. На его правом предплечье я
разглядел  татуировку:  большая  рыба-молот  и   рядом   цифры,
вероятно, даты.
     Он перехватил мой взгляд и спросил:
     - Куда идете?
     - В Дурбан, - тотчас ответил я.
     - Рыбу-молот видел?
     - Нет, но других больших рыб...
     - Я тебя о чем спрашиваю, о других или о рыбе-молоте?
     - Никакого молота... - пролепетал я. Все остальные слова
застряли  у  меня  в  горле.  "Придержи  язык, - скомандовал я
мысленно сам себе. - Что тебе за дело до этой проклятой рыбы?"
Мы и верно не видели ни одной из них. Может, в этом углу  земли
их  всего-то  и  было-раз-два,  да обчелся. И вообще, что надо
этому парню, который обрезает у другого слова возле самого рта,
словно эскимос, жующий тюленье сало?  А  эта  идиотская  манера
знакомиться  подобным образом со своей же братвой - кочегарами
и триммерами (3). И после всего мы должны стоять вместе с ним у
котлов, сидеть за столом, спать в одном кубрике?  Нет,  похоже,
этот малый не из наших...
     Я  отошел от фальшборта и направился вслед за кочегарами к
люку котельной. Видно, общаться с ирландцем и у них. не было ни
малейшего  желания.  "Король",  сделав   несколько   шагов   по
направлению к нашей группе, произнес:
     - Я - Мак-Интайр. Зовите меня Мак,-и зашагал в кубрик.
     - Мы  будем  звать  тебя Мак-Рыба, - проворчал Хайни ему
вслед.
     - Любопытно, как поладит с новеньким наш дорогой  Джонни,
этот  чертов  подлиза?  - сказал Фред. Джонни был донкименом-
старшим кочегаром.
     - Если он ухватит Джонни за  шкуру,  как  того  портового
инспектора,  -  заявил  Хайни,  -  да  шваркнет  о  переборку
котельной, то придется нам искать нового старшого.
     Мы прикинули, что в принципе это  было  бы  не  так  уж  и
плохо.
     - Ладно,  -  сказал  Жорж,  -  пошли  лучше в кубрик -
посмотрим на парня вблизи.
     Мы не поверили своим глазам:
     Мак-Интайр восседал в столовой  на  месте  донкимена  и  с
аппетитом  поглощал  его  паек,  не  спеша запивая еду холодным
чаем. Я даже потряс головой:  уж  не  мерещится  ли?  Нет,  это
определенно  должно  закончиться  катастрофой.  Теплых чувств к
Джонни мы не питали, но все-таки шутка  зашла  слишком  далеко.
Жорж вышел вперед, вытер платком вспотевший лоб и сказал:
     - Меня  это,  конечно,  не  касается, но на всякий случай
знай:
     то, что ты лопаешь, - это паек донкимена.
     Мак-Интайр  и  ухом  не  повел.  Челюсти  его   продолжали
размеренно  перемалывать  пищу.  Он невозмутимо содрал шкурку с
последнего  кусочка  донкименской  сухой  колбасы   и   целиком
отправил его в рот.
     - И  место,  на  котором  ты  сидишь, Мак-Интайр, - тоже
место донкимена, - продолжал Жорж,  -  Ты,  конечно,  сам  не
маленький, но я все же хочу тебя предупредить: так не делают, и
добром это не. кончится.
     Парень  по-прежнему  сидел  себе  и  всем видом показывал,
будто мы здесь - все семеро - для него не более  чем  воздух.
Мы   потихоньку  начали  свирепеть.  Новичок  нагло  ломал  наш
священный порядок -  то  единственное,  что  делало  возможным
совместную  работу  и  жизнь  столь  различных  по  характеру и
темпераменту людей, собравшихся со всех концов света.  Мак-Рыба
медленно   поднялся,   напялил   свою   кепочку   и  подошел  к
иллюминатору.  Жалкие  остатки  донкименского  пайка  сиротливо
лежали   на   столе.  Ирландец  как  зачарованный  уставился  в
иллюминатор - туда, где за портовым молом виднелся  блистающий
Индийский    океан.    Его    безразличие    выглядело    столь
провокационным, что все мы просто шипели от желания задать  ему
хорошую  трепку.  С  другой  стороны,  мы  ведь сами только что
наблюдали.  спектакль  на  пирсе  и  воочию  убедились,   какая
титаническая сила таится в этом клубке мускулов.
     Не  изменив позы, ирландец слегка наклонил голову к Жоржу,
который стоял к нему ближе всех. Глаза его все так же  смотрели
куда-то вдаль.
     - Когда ты видел рыбу-молот в последний раз, кочегар?
     - Чтоб  она обгадилась, твоя проклятая рыба! Я уже сказал
тебе, что ты сидел не на своем месте.
     Мак-Интайр уставился на Жоржа.
     - Я спросил о рыбе-молоте. Так  когда?  -  с  угрозой  в
голосе повторил ирландец.
     Мы  отступили  назад.  Хайни  напружинился. Все остальные
прижались к переборке и замерли в ожидании. Жорж был среди  нас
самым  старшим. Завести его на драку было довольно трудно, но и
страха он не знал.
     - Черт побери, я никогда не видел рыбу-молот,  -  сказал
Жорж.  -  И  вообще,  Мак-Интайр,  ты  сам отлично знаешь, что