ПРИКЛЮЧЕНИЯ - Белый вождь - Стр. 24

Индекс материала
Белый вождь
Стр. 2
Стр. 3
Стр. 4
Стр. 5
Стр. 6
Стр. 7
Стр. 8
Стр. 9
Стр. 10
Стр. 11
Стр. 12
Стр. 13
Стр. 14
Стр. 15
Стр. 16
Стр. 17
Стр. 18
Стр. 19
Стр. 20
Стр. 21
Стр. 22
Стр. 23
Стр. 24
Стр. 25
Стр. 26
Стр. 27
Стр. 28
Стр. 29
Стр. 30
Стр. 31
Стр. 32
Стр. 33
Стр. 34
Стр. 35
Стр. 36
Стр. 37
Стр. 38
Стр. 39
Стр. 40
Стр. 41
Стр. 42
Стр. 43
Стр. 44
Стр. 45
Стр. 46
Стр. 47
Стр. 48
Стр. 49
Стр. 50
Стр. 51
Стр. 52
Стр. 53
Стр. 54
Стр. 55
Стр. 56
Стр. 57
Все страницы
как в моем сне... Это он! Мне  страшно  смотреть  на  него!  Не
могу...
     На секунду офицер отвернулся и закрыл лицо руками.
     Секунда  -  и  он  опять  поднял глаза. Не любопытство, но
страх заставил его, точно завороженного, снова поглядеть  в  ту
сторону.  Всадник  исчез.  Ни  лошади, ни человека - ни единого
пятнышка не видно было на фоне неба над обрывом.
     - Наверно,  мне  опять  померещилось?  -  все  еще  дрожа,
спросил себя трус. - Наверно, померещилось... Там никого нет, и
уж  во всяком случае... Как бы он мог? Он за сотни миль отсюда!
Мне просто показалось ! - И он захохотал. - Что  это  со  мной,
хотел  бы  я  знать?  Тот  страшный сон сбил меня с толку. Черт
побери! Не буду больше об этом думать!
     И он зашагал  взад  и  вперед  еще  быстрее,  чем  прежде,
воображая, что это отвлечет его от неприятных мыслей. Но всякий
раз,  поворачиваясь,  он  невольно  смотрел  в  сторону  утеса,
пытливо оглядывал весь край обрыва, и в этом взгляде был страх.
Но всадник - или призрак -  не  появлялся  больше,  и  Вискарра
понемногу начал успокаиваться.
     По  каменным ступеням застучали шаги. Кто-то поднимался по
лестнице.
     Вот показалась голова, плечи, и на асотею  шагнул  капитан
Робладо.
     Он  и  Вискарра  поздоровались, из чего можно было понять,
что в этот день они еще не виделись.  В  сущности,  оба  только
недавно  встали. Час был не слишком поздний для светских людей,
которые ведь не ложатся спать спозаранку.  Робладо  только  что
позавтракал  и  вышел  на  асотею,  чтобы  в  свое удовольствие
выкурить гавану.
     - Да, забавный был маскарад! - расхохотался он,  закуривая
сигару.  -  Право  слово!  Я насилу смыл с себя краску. И охрип
после всех этих воплей - за неделю голос  не  вернется!  Ха-ха!
Никогда  еще девицу не покоряли и не завоевывали столь сложным,
романтическим  способом!  На  пастухов  напали,  овец  увели  и
разогнали  на  все четыре стороны, быков угнали и перебили, как
на бойне, старуху стукнули по голове, дом подпалили...  Да  еще
разъезжали  целых  три дня взад и вперед, наряжались индейцами,
орали до хрипоты...  Столько  хлопот  -  и  все  ради  какой-то
простой девчонки, ради дочки отъявленной колдуньи! Ха-ха! Прямо
как  глава  из  какой-нибудь  восточной  сказки... из "Тысячи и
одной ночи",  скажем.  Только  вот  девицу  не  спасет  никакой
волшебник   или   странствующий   рыцарь.  -  И  Робладо  снова
захохотал.
     Его речь разоблачила то, о чем, быть может,  читатель  уже
догадался:  что  недавний  набег  "дикарей" был делом рук самих
Робладо и Вискарры, затеянным для того,  чтобы  тайно  похитить
сестру  охотника  на  бизонов. "Индейцы", которые угнали овец и
быков, напали на асиенду дона Хуана, подожгли ранчо  Карлоса  и
увезли  Роситу,  -  эти  "индейцы"  были:  полковник  Вискарра,
капитан Робладо, сержант Гомес и солдат по  имени  Хосе  -  еще
один подчиненный полковника, доверенный и послушный его слуга.
     Их  было  только четверо - с самого начала предполагалось,
что четверых достаточно для осуществления подлого дела. Слухи и
страхи, распространившиеся по долине, наделяли  четверых  силою
четырех  сотен.  Притом,  чем  меньше посвященных в секрет, тем
лучше. Так осторожно и хитро рассудил Робладо.
     И действовали они весьма хитроумно. С самого начала  и  до
конца партия была обдумана и разыграна с мастерством, достойным
лучшего  применения.  На  пастухов  впервые  напали наверху, на
плоскогорье, чтобы убедительнее прозвучало известие о появлении
враждебно  настроенных  индейцев.  Из  крепости  посланы   были
солдаты на разведку, жителей призывали к осторожности - все для
того же: чтобы больше поразить воображение. И когда после этого
угнали  быков,  никто  уже  не  мог  сомневаться,  что в долине
появились дикие индейцы. Этот грабеж помог участникам  гнусного
маскарада  убить  сразу  двух  зайцев: осуществляя главный свой
замысел, они заодно еще и подло отомстили молодому скотоводу.
     Загнав  его  быков  в  ущелье  и  перебив  их,  они   тоже
преследовали  двойную  цель. Прежде всего они рады были нанести
ему ущерб, но главное - они боялись, что, если оставить скот на
произвол судьбы, он может найти дорогу назад, на ферму. А  если
бы  вернулись  быки, будто бы украденные индейцами, это вызвало
бы подозрения. Теперь же они надеялись, что  задолго  до  того,
как  кто-нибудь  случайно  наткнется  на  место  бойни, волки и
стервятники сделают свое дело, и догадки  придется  строить  на
одних  костях.  Это  было  всего  вероятнее.  Ведь  пока длится
тревога, вызванная  нападением  индейцев,  вряд  ли  кто-нибудь
отважится  заглянуть  в эти места. Тут нет ни жилья, ни дороги,
тут проезжают изредка одни индейцы.
     Даже  когда  дело  дошло  до  развязки  и  жертву  наконец
похитили,  ее  не повезли прямо в крепость: ведь даже и ее надо
было ввести в заблуждение. И вот  ее,  связанную,  посадили  на
мула,  которого  погонял  один  из  негодяев, и предоставили ей
смотреть, какой дорогой они едут, вплоть  до  того  места,  где
надо  было  свернуть  к городу. Здесь ей завязали глаза кожаным
поясом и так привезли в крепость, и, разумеется, она не  знала,
далеко  ли  ее  завезли  и  что  это за место, где ей позволили
наконец отдохнуть.
     Каждый акт дьявольской драмы был  задуман  столь  тонко  и
разыгран столь искусно, что это делало честь если не сердцу, то
уму  капитана Робладо. Он же был и главным актером во всем этом
представлении.
     Вискарру на первых порах одолевали кое-какие сомнения;  не
совесть  удерживала  его,  а  собственная  неумелость  и боязнь
разоблачения. Ведь  это  могло  серьезно  повредить  ему.  Если
раскроется  такой  злодейский  умысел,  весть  о  нем мгновенно
облетит всю страну. И тогда он погиб.

     Красноречие    Робладо,    вдохновляемое    его    низкими
намерениями, взяло верх над слабым сопротивлением начальника; а
раз  согласившись  на эту затею, он и сам находил все это очень
увлекательным и забавным. Шутовские воззвания  и  россказни  об
индейцах,   наводившие   ужас  на  жителей,  и  хвалы,  которые
воздавались при этом коменданту, действующему  при  этом  столь
доблестно   и   неутомимо,   -   все   это  оказалось  приятным
развлечением  среди  однообразия  солдатской  жизни.  И  в   те
несколько дней, что длилось нашествие "дикарей", у коменданта и
капитана  не было недостатка в поводах для смеха и веселья. Они
так ловко  все  проделали,  что  наутро  после  заключительного
набега   грабителей   и   похищения   Роситы  ни  одна  душа  в
Сан-Ильдефонсо, если  не  считать  самих  офицеров  и  двух  их
помощников,  нимало не сомневалась: всему виною настоящие дикие
индейцы!
     Впрочем,  в  одной  душе  шевелилось  подозрение,   только
подозрение,  -  в душе старухи-матери. Даже сама Росита думала,
что она в руках индейцев... если она вообще могла думать.

     Глава XXXI

     - Да, великолепная  шутка,  честное  слово!  -  с  хохотом
продолжал  Робладо,  дымя  своей  сигарой.  -  С тех пор как мы
забрались в эту чертову глушь, мне еще ни разу не случалось так
позабавиться. Что ж, и на пограничном посту  можно  найти  себе
развлечение,  если  действовать  умеючи.  А  сколько хлопот нам
доставило это дело! Но, дорогой комендант,  скажите-ка,  строго
между нами, - теперь-то вы уже можете судить,
-     стоило ли так хлопотать?
     - Я  очень  жалею,  что  мы это сделали, - самым серьезным
тоном ответил комендант.
     Робладо посмотрел ему в лицо и впервые увидел, как хмур  и
мрачен  его  собеседник.  Занятый  своей сигарой, он до сих пор
этого не замечал.
     - Вот  так  так!  -  воскликнул  он.  -   Что   случилось,
полковник?  Вы выглядите совсем не так, как подобает человеку в
вашем  положении.  Вы  ведь  должны  были  провести   несколько
приятнейших часов! Что-нибудь неладно?
     - Все неладно.
     - Что такое? Вы были у нее?
     - Только на минуту, и с меня хватит.
     - Не понимаю вас, дорогой полковник.
     - Она сумасшедшая.
     - Как - сумасшедшая?
     - Да,  буйная.  Заговаривается  так,  что я в ужас пришел.
Счастлив был  поскорее  уйти.  Там  остался  Хосе,  он  за  нею
присматривает.  Я  просто  не  мог  слушать,  как она бормочет.
Поверьте, у меня пропала всякая охота оставаться.
     - Ну, это пустяки! - сказал Робладо. -  Через  день-другой
она  придет  в  себя. Она все еще думает, что попала к дикарям,
которые хотят ее убить и снять  с  нее  скальп.  Вы  с  успехом
можете  ее  разуверить,  как  только  она придет в себя. Она-то
может знать правду, я тут беды не вижу. Все равно вам  придется
ей  сказать, и чем раньше, тем лучше: больше останется времени,
чтобы она успела с этим примириться. Теперь  она  у  нас  уютно
пристроена  в четырех стенах, и у них нет ни глаз, ни ушей, так
что вы действуйте на досуге. Никто ничего не подозревает, никто
и не может подозревать. Все только и думают, что  об  индейцах,
ха-ха!  Говорят,  этот  ее  поклонник,  дон Хуан, хочет собрать
отряд и пуститься в погоню за краснокожими! - И  Робладо  снова
расхохотался.  -  Ничего  у  него не выйдет: с ним слишком мало
считаются, и никому нет дела ни до его скота, ни до колдуньиной
дочки. Будь это  кто-нибудь  еще,  дело,  пожалуй,  приняло  бы
другой оборот. А сейчас нам нечего бояться, что все раскроется.
Если бы еще появился сам охотник на бизонов...
     - Послушайте,  Робладо... - вдруг прервал его комендант, и
в голосе его прозвучало необычное волнение.
     - Да? - спросил капитан, с удивлением глядя на Вискарру.
     - Я видел сон... страшный сон! Вот что  меня  тревожит,  а
совсем не бред этой девушки. Проклятие! Что за страшный сон!
     - Помилуйте,  комендант, вы храбрый солдат - и тревожитесь
из-за какого-то сна! Ну-ка, что это вам приснилось? Я прекрасно
умею толковать сны.  Ручаюсь,  у  меня  вы  получите  наилучшие
разъяснения.
     - Ну,  слушайте,  это  довольно просто. Мне снилось, что я
стою на Утесе загубленной девушки. Мне снилось, что я там  один
с  Карлосом,  охотником на бизонов, и что он все знает и привел
меня туда, чтобы отплатить мне, чтобы отомстить за нее. У  меня
не  было  силы  сопротивляться, и он подвел меня к самому краю.
Кажется, мы схватились и боролись некоторое время, а  потом  он
выпустил  меня  и  столкнул с обрыва. И вот я падаю, падаю... А
наверху стоит охотник, и рядом с ним его  сестра,  и  на  самом
выступе  утеса  -  эта  ужасная  старая  колдунья, их мать, она
смеется каким-то диким, безумным смехом и хлопает в  ладоши,  а
руки  у  нее  длинные, костлявые... И я падаю, падаю, а дна все
нет... Ужасное чувство, и конца ему не было! От этого ужаса я и
проснулся. Я даже не мог поверить,  что  это  был  только  сон,
никак  не  мог  отделаться  от  ощущения,  что все это на самом
деле... Ужасный сон!
     - Да, но только сон. А что значит...
     - Постойте, Робладо! Я вам еще не все сказал. Через час...
да нет, через каких-нибудь четверть часа я ходил здесь и  думал
о  том, что мне приснилось, и нечаянно посмотрел туда, на утес.
И там, на самом краю, стоял всадник, он  был  хорошо  виден  на
фоне неба, и это был вылитый охотник на бизонов! Я узнал и коня
и  всадника - я хорошо помню, как он держится в седле. Я решил,
что это мне мерещится. Отвел глаза на секунду, потом  посмотрел
опять,  а всадника уже нет! Он так быстро исчез... Я думаю, мне
просто показалось. Там никого и не было, просто после того  сна
мне почудилось.
     - Очень   возможно,  -  сказал  Робладо,  желая  успокоить
приятеля. - Очень возможно  и  вполне  естественно.  Во-первых,
отсюда,  где  мы с вами стоим, до вершины того утеса добрых три