ПРИКЛЮЧЕНИЯ - Американские партизаны - Стр. 18

Индекс материала
Американские партизаны
Стр. 2
Стр. 3
Стр. 4
Стр. 5
Стр. 6
Стр. 7
Стр. 8
Стр. 9
Стр. 10
Стр. 11
Стр. 12
Стр. 13
Стр. 14
Стр. 15
Стр. 16
Стр. 17
Стр. 18
Стр. 19
Стр. 20
Стр. 21
Все страницы
     - А товарищ ваш какого об этом мнения?
     - О, я в нем уверен так же, как в себе.
     Керней подозвал техасца, который, не  понимая  их  разговора,  отошел
было в сторону.
     - Это не совсем воры, Крис, - сказал он ему по-английски.
     - Тем лучше. Я, впрочем, и не думал. А кто же они такие, капитан?
     - Они то же, что и вы  -  патриоты,  сражавшиеся  за  свою  страну  и
потерпевшие поражение. Вот почему они и скрываются здесь.
     - Они враги Санта-Аны?
     - Да, побежденные враги. Они  замышляют  вскоре  восстание  и  просят
нашего содействия. Что вы на это скажете?
     - Что за вопрос, капитан! Я готов идти с ними куда угодно.  Будь  они
разбойники, я все равно последовал бы за ними. Я бы не согласился  идти  в
монахи, но раз люди  идут  сражаться  за  свободу,  Крис  Рок  от  них  не
отстанет. Вы можете уверить их в этом.
     - Он согласен, - сказал Керней Ривасу, - и  мы  оба  счастливы  иметь
такого командира, как вы.
     - Спасибо, сеньор! Мы будем считать за  честь  иметь  в  своей  среде
людей такой испытанной храбрости, как вы. Могу ли  я  просить  вас  надеть
нашу одежду? Это необходимая предосторожность. Ваше облачение уже  готово.
Я дал Грегорио распоряжение об этом, так как был уверен в вас.
     - Сколько  превращений  со  времени  отъезда  из  Нового  Орлеана!  -
воскликнул Крис Рок.  -  Я  в  одежде  монаха!..  Если  я  не  буду  самым
ревностным монахом, то буду, по крайней мере, самым длинным!



                             46. САН-АВГУСТИН

     Сан-Августин - одна  из  красивейших  деревень  Мексиканской  долины.
Туземцы-ацтеки называют ее Тлалпам из-за многочисленных пещер,  окружающих
деревню.
     Сан-Августин пользуется  некоторыми  привилегиями.  Кроме  городского
судьи там есть муниципальный совет  и  альгвазилы,  то  есть  полицейские.
Начальствующие лица считают  себя  принадлежащими  к  чистейшей  испанской
расе, хотя большинство из них метисы. К этой же группе относятся и крупные
коммерсанты,  все  же  остальное  население   состоит   исключительно   из
бронзоволицых туземцев. В известную часть года,  однако,  здесь  пояляется
большое число бледнолицых. Это бывает на  масленице.  В  это  время  улицы
Сан-Августина полны пешеходов, вереница экипажей и всадников  движется  по
дороге между селением и столицей.
     В продолжение целой недели масленицы полгорода предается игре. В этом
мексиканском Монако идет крупная игра.
     Для играющих раскинуты просторные палатки.  В  этой  карточной  игре,
называемой monte, принимают участие самые  различные  партнеры.  За  одним
столом можно видеть генералов и сержантов. Сенаторы и министры, а иногда и
сам глава государства, пытают счастье рядом с нищими и сальтеадорами. Даже
женщины высшего круга, с изысканными  манерами,  не  гнушаются  испытывать
судьбу на  зеленом  поле  рядом  с  босоногими  деревенскими  девушками  и
франтихами сомнительной репутации.
     Однако это увлечение игрой длится лишь несколько дней.  По  окончании
масленичной недели никто и не говорит более о  monte,  палатки  снимаются,
игроки всех сословий  возвращаются  по  домам,  и  деревня  погружается  в
невозмутимую тишину до следующего карнавала.
     Сан-Августин, тем не менее, и  в  обычное  время  представляет  собою
очень любопытное местечко, благодаря своему положению и живописному  виду.
Кроме коренных жителей, в нем  есть  и  приезжие,  так  называемые  ricos,
любящие проводить время за городом, на  своих  дачах  -  casas  de  campo.
Поместий здесь, конечно, меньше, чем в Сан-Анхель и Такубае, Тлалпам более
удален от города, но и в его окрестностях  есть  несколько  богатых  вилл,
принадлежащих знатным вельможам.
     Одна из них составляет собственность дона Вальверде. Это его  любимое
место отдыха. После описанных нами происшествий он  поспешил  удалиться  в
свою виллу  вместе  с  дочерью  и  графиней  Альмонте.  Читателю,  однако,
неизвестно, сколько испытаний пришлось перенести этим троим с тех пор, как
мы с ними расстались.
     По делу о  побеге  было  назначено  следствие,  которое,  однако,  по
приказанию Санта-Аны, велось секретно, не становясь достоянием  гласности.
Благодаря преданности  Хосе,  лгавшего  с  удивительным  искусством,  наши
сеньориты оказались вне подозрений. Помог этому и дон  Игнацио,  согласясь
несколько покривить душой. Для этого дочери пришлось все  ему  рассказать.
Впрочем, дон Игнацио решился на ложь потому, что слишком хорошо  сознавал,
какая  опасность  грозит  обеим   девушкам,   и   потому,   что   искренне
симпатизировал человеку, из-за которого рисковала его дочь.
     Таким образом, обвинения Санта-Аны и  полковника  были  на  этот  раз
отвергнуты. Им пришлось  оставить  и  надежду  захватить  беглецов.  Самые
тщательные поиски в  Педрегале  не  привели  ни  к  чему.  Были  прочесаны
деревни, долины, ближние горы, но без малейшего результата.
     Мало-помалу жажда мести у Санта-Аны начала ослабевать, уступив  место
беспокойству по поводу слухов о готовящемся восстании. Все мысли его  были
заняты этим.
     На другой день после бегства арестантов  столичные  газеты  поместили
подробные  отчеты  о  случившемся,  но  через  неделю  уже  никто,   кроме
заинтересованных лиц, не вспоминал об этом. Вот как сменяются, проходят  и
забываются события в Мексике!



                               47. НА УТЕСЕ

     Керней и Крис Рок нисколько не  интересовались  тем,  что  сталось  с
карликом. Техасец не имел ни малейшего желания видеть этого урода, он  был
уверен, что того заперли где-то в монастыре.
     На самом деле карлика не только заперли, но и держали на цепи,  конец
которой, надетый на железное кольцо,  был  на  замке.  Помещение,  где  он
находился, напоминало аккордадскую  камеру.  По  всей  вероятности,  здесь
перебывал  некогда  не  один  монах,  отбывая  наказание  за  какое-нибудь

нарушение монастырского устава. Излишне говорить, почему карлика поместили
в камеру. Дон Руперто прекрасно понимал, что, дав ему свободу, он рисковал
лишиться своей.
     Через несколько дней карлику позволено было выходить на пару часов из
камеры. Затем он выпросил  позволение  у  дворецкого  проводить  некоторое
время в кухне, где ему приходилось, однако,  выслушивать  немало  насмешек
прислуги.  Он  переносил  все  с  таким  терпением,  какого  нельзя   было
заподозрить у него в Аккордаде. Грегорио, в конце концов, стал смотреть на
него как на принадлежность монастырского служебного персонала,  продолжая,
однако, на ночь сажать его на цепь и запирать на ключ.
     Карлик не переставал жаловаться на это каждый вечер:
     - Это так неудобно, так тяжело! Неужели  вы  думаете,  что  я  захочу
убежать? Мне здесь слишком хорошо, чтобы менять жизнь или рисковать  снова
попасть в Аккордаду. О нет, сеньор, вам нечего бояться. Я желал бы только,
чтобы вы  меня  избавили  от  этой  ужасной  цепи!  Добрый  дон  Грегорио,
позвольто мне только эту ночь провести  без  цепи.  Завтра,  если  хотите,
наденьте ее опять, и я ни слова не скажу вам, клянусь!
     Такая сцена повторялась ежедневно. Однажды  карлик,  бывший  когда-то
сапожником, починил дворецкому сапоги, и тот решился в виде вознаграждения
освободить его на ночь от цепи.
     - Как вы добры, дон Грегорио! - сказал карлик. - Как я  буду  сегодня
хорошо спать! Прежде чем я засну, я помолюсь за вас. Спокойной ночи!
     Хотя ночь была лунная, в камере было  так  темно,  что  дворецкий  не
заметил злорадного выражения лица коварного узника,  иначе  он  немедленно
посадил бы его снова на цепь.
     - Если мне удастся отсюда выбраться,  -  сказал  себе  карлик,  когда
дворецкий ушел, - моя жизнь спасена и состояние обеспечено. Мне  откроются
все блага жизни, и вместо  того,  чтобы  запереть  в  тюрьму,  мне  даруют
свободу и кошелек впридачу. Эх, хорошо бы, черт возьми!
     Он подошел к двери и прислушался. До  него  донесся  шум,  оживленные
голоса. Монахи ужинали.
     - Какое, однако, счастье, что меня приковали к великану, притащившему
меня сюда! И сыграю же я с ними штуку! Однако посмотрим, можно  ли  отсюда
выйти.
     Он пробрался к окну и сообразил, на сколько  оно  отстоит  от  земли.
Окно без стекла было загорожено железным прутом. Если его не вынуть, то  в
окно не пролезть. Имея,  однако,  пилу,  которую  ему  удалось  утащить  и
спрятать, карлик мог надеяться  преодолеть  это  препятствие.  Сначала  он
хотел получить представление об окружающей местности.  Просунув  голову  в
окно, карлик убедился, что оно находилось как раз  над  небольшим  уступом
скалы, откуда легко спуститься на землю. Но как добраться до него?
     У карлика все было обдумано заранее. Не теряя ни минуты,  он  вытащил
из-под матраца пилу и принялся за дело. Он  не  торопился  и  старался  не
шуметь. Ведь все равно, пока все монахи не лягут спать, ему  нельзя  будет
убежать.
     Заржавленное железо очень скоро  уступило  пиле.  Напрягая  все  свои
силы, карлик вырвал прут из гнезда. Несмотря на  малый  рост,  он  обладал
удивительной физической силой.
     Покончив с этим, он разорвал одеяло  на  длинные  полосы,  связал  их
вместе, чтобы спуститься по такой импровизированной лестнице.  Убедившись,
однако, что ей не выдержать его тяжести, он на минуту  задумался  и  очень
скоро нашел выход.
     - Ах, я и забыл, что у меня есть эта проклятая цепь,  которую  теперь
мне придется благословлять. Ведь здесь невысоко, каких-нибудь шесть футов.
А этот дурак еще оставил и ключ от замка!
     Говоря это, он принялся нащупывать ключ, забытый Грегорио. Когда ключ
был найден, он укрепил цепь у оставшегося конца  железного  прута  и  стал
осторожно опускать ее вниз. Высунувшись в окно, он убедился, что  цепь  не
доходила до уступа всего каких-нибудь два фута.
     Затем он  сел  на  постель,  чтобы  дождаться  удобного  для  бегства
времени.
     - Зачем ждать, однако? Все теперь сидят в трапезной и заняты  ужином.
Более удобного времени и не найти. Воспользуемся этим!
     Он подошел к окну, пролез в него и спустился по цепи,  как  обезьяна.
Очутившись на уступе, он огляделся, поздравляя  себя,  что  выбрал  именно
этот час, так как необходимо пройти по дороге возле  дома,  позднее  здесь
будет выставлен часовой, а сейчас ему никто не загородит путь.
     Хотя он  ни  разу  не  выходил  из  монастыря,  но  прекрасно  помнил
тропинку, по которой пришел сюда в ночь их бегства из Аккордады. Он помнил
крутой  скат  горы  и  узкий  проход,  где  они  наткнулись  на  часового,
окликнувшего их: "Quien vive?"
     Что ответит он теперь на этот оклик?
     Размышляя об этом, уродец медленно пробирался в темноте, хватаясь  за
сучья, но так тихо, что его не мог  слышать,  даже  часовой,  стоявший  на
прежнем месте. Он стоял в своем монашеском одеянии на краю пропасти, лицом
к долине, на которую уже начинал падать серебристый свет луны. Может  быть
он,  как  и  дон  Руперто,  смотрел  на  какой-нибудь  дом,  связанный   с
воспоминаниями детства. Он мечтал, может быть, о  том  дне,  когда  скнова
войдет в него. Но о чем он, конечно, не думал  в  ту  минуту,  так  это  о
близкой опасности, угрожавшей ему...
     - Ах, - сказал себе карлик, - как жаль, что у меня нет хорошего ножа.
     Но в ту же секунду в его голове родилась адская мысль: он бросился на
монаха и столкнул его вниз. Крик несчастного замер в пропасти,  где  он  и
исчез навеки.



                           48. БЕГСТВО И ИЗМЕНА

     - Он, наверное, умер, - сказал себе  карлик,  глядя  вниз.  -  Нельзя
упасть с такой высоты, не сломав шеи.
     Однако он захотел убедиться в этом и осторожно спустился в  пропасть.
Там он увидел свою жертву без признаков  жизни.  Нисколько  не  смутившись
этим, карлик подошел к монаху, чтобы обыскать его. Но денег не  оказалось.
Ружье было сломано. Зато кинжал с серебряной  рукояткой  послужил  добычей
убийце.
     Захватив с собой эту ценную вещь, он поспешно направился в город. Ему
нужно было как можно скорее сделать  важное  сообщение.  Чтобы  попасть  в
город,  карлику  предстояло  пробраться  через  Сан-Августин.  Все   время
опасаясь погони и сетуя на лунную ночь, беглец достиг, наконец,  какого-то
поместья на краю деревни. Идя вдоль ограды, он заметил  человека,  который
двигался ему навстречу. Судя по  уверенной  походке  идущего,  можно  было
заключить, что это полицейский. Карлик ухватился своими длинными руками за