ПОЛИТИКА - Провинциал

Индекс материала
Провинциал
Стр. 2
Стр. 3
Стр. 4
Стр. 5
Стр. 6
Стр. 7
Стр. 8
Стр. 9
Стр. 10
Стр. 11
Стр. 12
Стр. 13
Стр. 14
Стр. 15
Стр. 16
Стр. 17
Стр. 18
Стр. 19
Стр. 20
Стр. 21
Стр. 22
Все страницы
   НЕМЦОВ Борис Ефимович
   ПРОВИНЦИАЛ

   О себе
   О людях
   Общество и государство
   Персоны
   Мир вокруг

   О СЕБЕ

   ОТКУДА Я?

   Сейчас я, конечно, "сам из себя", автономный. Впервые я  почувствовал
свою автономность, пожалуй, классе в десятом.  Чувство  было  связано  с
конкретным событием: впервые не пришел домой ночевать. Скандал был,  это
ясно. Пришлось ощутить себя самостоятельным... А вообще, судя по  росту,
по комплекции и по волнистым волосам, я явно в  отца.  Если  говорить  о
чертах лица, о памяти и вообще об умственных способностях, то - больше в
маму.

   ПРОШЛОЕ - СО МНОЙ?

   Конечно. Правда, запоминаются почему-то довольно смешные истории, ка-
кие-то несущественные, малозначимые. Например, как я потерялся на пляже,
когда мы с матерью были в Сочи. Часто вспоминается.  Или,  когда  уже  в
Горький переехали, играли в догонялки на строящихся гаражах и я свалился
и распахал себе голову. Детские драки вспоминаются, в том числе в школе.
Это были отнюдь не победоносные драки. В детских драках я победителем не
был.
   Вспоминаются всякие истории из жизни в военных лагерях. Вот одна  та-
кая: утро раннее, прапорщик Зайнуллин, как сейчас помню, заходит  в  па-
латку и говорит: "Подъем!" Естественно, громким голосом. Все встали, а я
лежу. Потому что шесть часов утра, а я не привык вставать в шесть  часов
утра. Второй день в армии! Потом он входит снова, а я уже один. Говорит:
"Тебе что, непонятно?" Я понял, что сейчас что-то будет. Вышел.  Прапор-
щик Зайнуллин говорит, спокойно так: "Ну вот что. Либо ты сейчас  подтя-
нешься больше, чем я, на турнике, либо пойдешь пять  километров  гусиным
шагом. На корточках, значит. Без остановки".
   Пять километров гусиным шагом - это смерть. Нельзя пройти.  Прапорщик
Зайнуллин был человеком худым и крепким. Подтянулся он двадцать три  ра-
за. Стоял взвод, наблюдал. Потом я тоже подтянулся. Двадцать восемь раз.
Он сказал: "Можешь с утра не просыпаться. Вообще".
   А уж что касается современной жизни, помню практически все. Выборы  в
Верховный Совет Союза, борьбу с атомной станцией,  первые  демонстрации,
встречи с Сахаровым, и рождение ребенка, и защиту диссертации, и участие
в научных конференциях... Все живо.

   Я - ТРИДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД

   Шестилетний кудрявый, не обремененный заботами мальчик.  Симпатичный.
Каждый день ходил на Ривьеру купаться. А зимой грустил, глядя в окно  на
переулок Максима Горького в городе  Сочи.  Грустил  от  безысходности  и
беспросветной мглы, как это всегда бывает в Сочи зимой.
   Вундеркиндом не был. Мать приучала слушать симфоническую  музыку,  но
ничего не получилось. Отец постоянно водил на  различные  увеселительные
мероприятия, включая рестораны, поездки  в  Красную  Поляну,  встречи  с
друзьями. Наверное, я ему помогал общаться - как какая-то приманка. Отец
свободный был человек, с нами не жил.

   Я - ДВАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД

   Шестнадцать... Десятый класс, постоянная влюбленность, большое  жела-
ние поступить в университет. Поступил. Ощущение  свободы,  независимости
от родителей. Хорошие отношения с  самим  собой?  Нет.  Переходный  воз-
раст...

   Я - ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД

   Двадцать шесть... Защитил диссертацию, намеревался писать докторскую,
прямо сразу, хотел к тридцати годам стать доктором  наук.  Участвовал  в
различных конференциях, международных в том числе. Известность в научном
мире - "узкая". Семинары в Физическом институте Академии наук в  Москве,
где Гинзбург и Сахаров работали.
   Никакой политической жизни. Хотя интерес к ней был. Устойчивое дисси-
дентское восприятие жизни, скептическое отношение к  Горбачеву  -  после
его Указа о борьбе с пьянством и алкоголизмом я  понял,  что  он  просто
плохо знает свою собственную страну и людей. Но тем не менее никаких та-
ких позывов к общественной деятельности нет.

   ИЗМЕНЯЮСЬ?

   Конечно. Старею... С утра мешки  под  глазами.  Меньше  выносливости.
Меньше подтягиваюсь. Ну, скажем,  пятнадцать,  тринадцать  раз.  Нечасто
этим занимаюсь.
   Дальше. Становлюсь жестче, кожа становится толще. Это ни  хорошо,  ни
плохо: это вынужденно, чтобы существовать. Это инстинкт  самосохранения.
Просто тонкокожий человек не может долго находиться  на  ледяном  ветру.
Заболеет и умрет. Стальной ветер, который постоянно  дует  здесь  (я  не
имею в виду физический ветер, безусловно), требует определенной закалки.
Нельзя превращаться в циничного человека, но и нельзя оставаться  сенти-
ментальным и размазанным. Кстати, в этом процессе ужесточения  абсолютно
все зависит от самого себя.
   А с другой стороны, требования к людям становятся более  заниженными.
Столько видел за это время и низкого, и подлого, и глупого, и преступно-
го, что понял: если человек не хватает звезд с неба, но достаточно поря-
дочен, то это уже огромное благо. И уже только за  одно  это  его  можно

уважать. Раньше мой максимализм требовал от человека быть совершенным во
всех смыслах. И если что-то у него выпадает, то он уже не достоин  того,
чтобы быть интересным. Тот же подход действовал и по отношению к  самому
себе.

   СУДЬБА

   Чувство судьбы, предопределенности - абсолютное. Я не  знаю,  что  со
мной будет завтра, и готов ко всему. Жизнь - хаотический процесс. Дело в
том, что я себя не ощущаю личностью, влияющей на ход истории, как зачас-
тую думают некоторые другие политики. Я - песчинка, может быть, не самая
мелкая, какие есть в этом океане предопределенности, но все-таки -  пес-
чинка. Она может как-то сопротивляться в деталях, но глобально не  может
изменять жизнь и судьбу.
   Раньше, в "период максимализма", этой уверенности не было. Она -  ре-
зультат опыта.

   УДАЧА

   Я часто побеждаю. Иногда кажется, что результат того или иного  начи-
нания непредсказуем, но потом ход  жизни  показывает,  что  я  побеждаю.
Иногда я теряю при этом, но все равно... побеждаю. Тут явно  сопутствует
какая-то удача. Либо какое-то стечение обстоятельств, что, по сути, тоже
удача. Может быть, ангел-хранитель меня оберегает?
   Но это может и кончиться. Удача может отвернуться. Постоянное  ощуще-
ние, что она может отвернуться, держит меня в узде.  Заставляет  быть  в
форме.

   МОЯ САМАЯ БОЛЬШАЯ УДАЧА

   Это - когда у меня дочь родилась! То, что у меня есть потомство.  Это
здорово! Жалко, что в единственном числе.

   УСПЕХ

   К моей матери однажды подошла цыганка. Лет пятнадцать назад, а может,
и больше. Нагадала матери, что ее сын будет всемирно  известным  челове-
ком. Мать очень сильно смеялась.
   Если это называть успехом, то он достигнут. Но на самом деле  я  свой
личный успех связываю с нынешней деятельностью. Я думаю, что успех будет
абсолютным и можно будет с чистой совестью уходить из этого кресла, если
люди будут жить лучше. Как ни банально это звучит. И  если  будет  виден
мой вклад в это дело. И второе - если появится такое устойчивое словосо-
четание: вот в "немцовские времена" было так, а сейчас стало иначе.  Ны-
нешнее свое положение я расцениваю как успех авансом.

   МОЙ САМЫЙ КРУПНЫЙ УСПЕХ

   Думаю, победа на губернаторских выборах. Это, безусловно, успех.  По-
нимаю, что это успех не непосредственно мой, но тем не менее эта  победа
показывает жизнеспособность нашей команды, показывает, что, несмотря  на
все издержки, к нам есть доверие, и это - оценка нашей работы,  которой,
собственно говоря, я посвящаю большую часть своей жизни.

   ОШИБКИ

   Полно ошибок! Часто ошибался в людях (сейчас уже не так часто), слиш-
ком мягко себя вел в некоторых ситуациях (сейчас это уже бывает реже,  а
прежде, видимо, сказывалось женское воспитание).
   Мои ошибки кажутся большими или маленькими, а в последнее  время  все
они кажутся какими-то грандиозными, потому что они публичные.  Я  думаю,
что в жизни каждого человека совершается масса ошибок,  но  поскольку  о
них знают только он и его близкие, то эти ошибки не становятся предметом
общественной дискуссии. Мои действия - как на ладони. И в этом смысле те
или иные ошибки кажутся исключительными.

   МОЯ САМАЯ НЕПОПРАВИМАЯ ОШИБКА

   Я не делал непоправимых ошибок. Пока.

   ОБИДЫ

   Обижаюсь. Но быстро забываю: я не злопамятен. В силу своего  роста  и
внешности. Потому не могу сейчас назвать обиды на всю жизнь.

   МОЯ САМАЯ СИЛЬНАЯ ОБИДА

   Одну почему-то помню, была такая детская обида. Тогда было модно  пе-
реписываться со школьниками разных стран. Я тоже переписывался - с одним
мальчиком из Монголии. Звали его Цагадай. И вот однажды я решил его  как
бы похвалить. Назвал не Цагадай, а Цагадка. Думал, что получится  имя  в
уменьшительно-ласкательном виде. Оказалось, что по-монгольски это  очень
грубое оскорбление. Он меня сильно  обидел,  обзывая  самыми  последними
словами: фашист, немец (будто моя фамилия  оттуда  происходит).  Сколько
мне было в то время?.. Восемь, может, десять...

   ЛЮБИТЬ СЕБЯ?

   Я к себе хорошо отношусь. Как любой нормальный человек.

   МОЙ ПОТОЛОК

   Отчетливо понимаю все жизненные ограничения: не  могу  перелететь  на
воздушном шаре через Северный полюс, никогда не буду  летчиком-испытате-
лем или космонавтом, не могу стать царем всея Руси...
   Но ощущения такого непосредственного потолка, через который не  смогу
пробиться, еще не испытывал. Не падаю в обморок от  необходимости  зани-
маться тем или иным, что составляет мою деятельность. Все это пока адек-
ватно моим способностям. Просто мой жизненный опыт до сих пор показывал,
что если я начинаю чем-то серьезно заниматься, то - получается. Не  было
оснований считать, что достиг потолка.

   МОЙ СТИЛЬ